О суде Арбитражный процесс Арбитражная практика Информация Картотека дел Банк решений
Третейские суды: плюсы и минусы
Автор: Петренко Н.П., заместитель председателя Арбитражного суда Челябинской области
Журнал "Арбитражная практика" № 03 (48) 2005, март


Арбитражные суды в России достаточно активно пропагандируют альтернатив­ные процедуры разрешения споров, и Арбит­ражный суд Челябинской области здесь не исключение. В рамках Соглашения о сотрудничестве, заключенного ВАС РФ с Торгово-­промышленной палатой РФ, в Челябинской области создан Координационный совет Юж­но-Уральской торгово-промышленной палаты и Арбитражного суда Челябинской области.

За развитие в стране альтернативных спо­собов разрешения споров выступает экс-­председатель ВАС РФ В. Ф. Яковлев, который считает необходимым, «чтобы третейских су­дов, составленных на хорошей профессио­нальной основе, было как можно больше. И чтобы они рассматривали как можно больше споров, помогая тем самым и сторонам, и сильно перегруженным судам»[1].

Эта позиция согласуется с Рекомендациями № R(81)7, R(86)12 Совета Европы, адресован­ными государствам-членам, одним из кото­рых является Россия. В указанных Рекомен­дациях не только обращается внимание на обеспечение доступа к правосудию и упро­щение судебных процедур, но и обозначает­ся привлекательная цель - сокращение на­грузки на суды[2].

В связи с принятием Федерального закона от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» наблюдается ин­тенсивный рост числа подобных судов.

Сегодня в России существует более 400 по­стоянно действующих третейских судов, из них 80 - в системе Торгово-промышленной палаты РФ. Однако количественный рост третейских судов еще не отражает их качест­венного состояния. В Челябинской области, например, создано 14 третейских судов, но в журнале «Закон» (№ 12 за 2003 г.) в рубрике «Полезные адреса» пока названы только два: Страховой третейский суд при Союзе стра­ховщиков Урала «Белый соболь» и постоянно действующий Третейский экономический суд Южно-Уральской торгово-промышлен­ной палаты.

Недавно я прочла интервью председателя третейского суда Челябинской области и была удивлена его высказыванием по вопросу о том, как в этом суде в отличие от государст­венных судов рассматриваются иски о при­знании права собственности. В частности, он отметил, что в практике государственных су­дов, к сожалению, очень много нерассмот­ренных дел данной категории, поскольку суд часто отказывает в удовлетворении иска.

Но резолютивная часть решения и госу­дарственного суда (ст. 170 АПК РФ), и тре­тейского (ст. 33 Закона № 102-ФЗ) должна содержать выводы либо об удовлетворении, либо об отказе в удовлетворении исковых требований, и это означает результат рас­смотрения дела по существу.

Далее судья говорит, что при рассмотрении подобного рода дел нужно исходить из принци­па: если есть имущество, то у него должен быть собственник. Бесхозное имущество - нонсенс.

Но этот нонсенс - понятие бесхозяйной вещи - обозначен в ст. 225 ГК РФ как перво­начальный способ приобретения права соб­ственности, т. е. вещь может и не иметь соб­ственника, или собственник может быть не­известен, или собственник отказался от пра­ва собственности на вещь.

«Если стороны обратились с иском об уста­новлении права собственности, - продолжает судья, - то мы не прекратим дело, пока не вы­ясним, кто же действительно является соб­ственником, а для этого можем назначить лю­бые экспертизы, проверки, проводить экспе­рименты»[3].

Возникают вопросы: а если ни одна из сто­рон третейского разбирательства (ни истец, ни ответчик) не подтвердит своего права соб­ственности на имущество, то, как суд будет реализовывать свой принцип «у имущества должен быть собственник»? И о каких экс­пертизах, проверках, экспериментах может идти речь по данным делам?

Приведенное интервью наводит на раз­мышление, как бы наша заорганизованность в пропаганде третейского разбирательства и реализации тезиса о том, чтобы «третейских судов было как можно больше», не привела к очередным злоупотреблениям правом со сто­роны недобросовестных лиц.

Законодатель, позволяя образовывать тре­тейские суды при «иных юридических ли­цах», тем не менее выделяет в их числе такие организации, как торгово-промышленные палаты, биржи, общественные объединения предпринимателей и потребителей. И упомя­нутое Соглашение о сотрудничестве Выс­шим Арбитражным Судом РФ с Торгово-про­мышленной палатой РФ заключено небес­почвенно.

Торгово-промышленная палата РФ, будучи негосударственной некоммерческой органи­зацией, объединяющей российских юриди­ческих лиц и предпринимателей, действует на основании Закона РФ от 07.07.93 NQ 5340-1 «О торгово-промышленных палатах в Рос­сийской Федерации». Законом на ТПП возло­жены очень серьезные задачи как в области оказания помощи российским хозяйствую­щим субъектам, представления и защиты их интересов внутри страны и за границей, так и в сфере их взаимодействия с государством, в том числе участия в разработке и реализа­ции государственных и межгосударственных программ в системе образования и подготов­ки кадров для предпринимательской деятель­ности в РФ.

Для выполнения названных задач ТПП предоставлены широкие права, в частности осуществление независимой экспертизы проектов нормативных актов, касающихся экономики и внешнеэкономических связей, затрагивающих интересы юрлиц и предпри­нимателей, образование третейских судов. На палату возложено ведение негосудар­ственного реестра российских предприятий и предпринимателей, финансовое и эконо­мическое положение которых свидетельству­ет об их надежности как деловых партнеров в России и за рубежом. Палата обладает пра­вом законодательной инициативы по вопро­сам, затрагивающим интересы предпринима­телей, а юридические документы, выданные торгово-промышленными палатами в преде­лах их компетенции, признаются на всей тер­ритории РФ.

Третейские суды, входящие в систему ТПП РФ, обладают авторитетом, у них на­коплен огромный опыт третейского разби­рательства. Это реально, а не на бумаге ра­ботающие суды, образованные еще в начале 30-х годов прошлого столетия. При ТПП РФ в настоящее время создан Российский центр содействия третейскому разбирательству, руководит которым известный цивилист Е. А. Суханов.

Можно рекомендовать третейским судам, в том числе созданным в Челябинской области, в целях оценки их деятельности обратиться в упомянутый Центр на предмет проведения сертификации документов о создании суда, его регламенте, практике рассмотрения дел, аттестации третейских судей. Документ РЦСТР о проведенной сертификации повы­сит авторитет третейского суда.

В статье отнюдь не умаляется роль других реально действующих третейских судов, та­ких как Сибирский третейский суд, и не принижается компетентность третейских судей, работающих в третейских судах, об­разованных при иных организациях. Напри­мер, только уважение вызывает профессио­нальный уровень третейского судьи К. П. Кряжевских[4].

Обращаясь к правовому регулированию третейского разбирательства, следует при­знать, что оно далеко от совершенства. Мно­гие авторы справедливо указывают на колли­зии как между нормативными актами, отно­сящимися к этой сфере, так и между норма­ми, содержащимися в самих законах, регули­рующих третейское разбирательство. Проб­лемы с законодательством отрицательно вли­яют на правоприменительную практику, в связи с чем можно обозначить ряд проблем.

 

Легитимность

Согласно ст. 3 ФЗ «О третейских судах в Рос­сийской Федерации» порядок образования тре­тейских судов носит уведомительный харак­тер, т. е. учредителям достаточно направить в арбитражный и районный суды той террито­рии, на которой третейский суд образован, ко­пии предусмотренных названной нормой доку­ментов и легитимность его обеспечена.

Третейский суд не является юридическим лицом, поэтому в случаях нарушения поряд­ка его образования государство в лице ком­петентных органов не имеет возможности осуществить процедуру принятия дискреци­онных решений в отношении нелегитимного третейского суда.

Приведем несколько примеров создания таких судов. В Челябинской области, несмот­ря на запрет законодателя, имеется третей­ский суд при городской администрации. Вы­зывает сомнение легитимность образования третейского суда при саморегулиремой орга­низации арбитражных управляющих и из­брание либо назначение арбитражных уп­равляющих, входящих в эту СРО, третейски­ми судьями.

В ст. 2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкрот­стве)» раскрываются понятия саморегулиру­емой организации и арбитражного управля­ющего. Саморегулируемая организация ар­битражных управляющих - некоммерчес­кая организация, которая основана на член­стве, создана гражданами РФ, включена в Единый реестр саморегулируемых организа­ций арбитражных управляющих и целями де­ятельности которой являются регулирование и обеспечение деятельности арбитражных управляющих, которые, будучи гражданами РФ и членами одной из СРО, утверждаются арбитражным судом для проведения проце­дур банкротства и осуществления иных, ус­тановленных настоящим Федеральным зако­ном полномочий.

Из ст. 21, 22 и 24 Закона о банкротстве вы­текает, что и саморегулируемая организация, и арбитражные управляющие обладают экс­клюзивными функциями, правами и обязан­ностями, в числе которых отсутствуют пол­номочие по образованию третейских судов для разрешения гражданско-правовых спо­ров между юридическими лицами, граждана­ми-предпринимателями и физическими ли­цами и право арбитражных управляющих выступать в качестве третейского судьи.

В третейском разбирательстве существует два правовых режима: один относится к раз­бирательству споров между российскими субъектами, порядок его осуществления рег­ламентируется ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации», другой касается ре­жима споров с иностранным участием в сфе­ре международной торговли и регулируется Законом РФ от 07.07.93 № 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже».

Возникает вопрос о легитимности между­народного экономического арбитража, обра­зованного региональной некоммерческой организацией по правилам, аналогичным по­рядку образования постоянно действующих третейских судов по Закону о третейских судах, если и регламент такого суда, и другие учредительные документы утверждены со­здавшей его организацией, а не ТПП РФ, как это предусмотрено Законом о международном коммерческом арбитраже, в частности Положением о Международном коммерчес­ком арбитражном суде при ТПП РФ.

Поскольку иного порядка образования международного коммерческого арбитража, действующего на территории России, сегод­ня не существует, есть основания полагать, что документы, касающиеся создания и дея­тельности таких судов, должны утверждаться ТПП РФ независимо от того, что их образуют другие некоммерческие (общественные) ор­ганизации. Данный вывод основывается так­же на том, что функции по принятию оконча­тельного решения при процедурах назначе­ния и отвода арбитров международного ком­мерческого арбитража, при разногласиях сторон в вопросе о прекращении полномо­чий (мандата) арбитров, в случаях отсутствия соглашения выполняются Президентом ТПП РФ (см. п. 1 ст. 6, п. 3, 4 ст. 11, п. 3 ст. 13, ст. 14 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже») .

Вопросы признания и приведения в испол­нение решений международного коммерчес­кого арбитража находятся в компетенции су­дов общей юрисдикции (см. п. 2 ст. 6, п. 3 ст. 16, п. 2 ст. 34 названного Закона), поэтому арбитражные суды к созданию и деятельно­сти международных коммерческих (эконо­мических) судов, действующих на террито­рии России, не имеют никакого отношения. Уведомительные документы о создании тако­го суда, направленные в арбитражные суды той территории, где международный ком­мерческий арбитраж создан, вовсе не озна­чают признание его легитимным.

 

Компетенция

Любой ли спор, вытекающий из граждан­ских правоотношений, если иное не установ­лено федеральным законом, может в связи с третейским соглашением стать предметом третейского разбирательства? По мнению Е. А. Суханова, компетенция третейских су­дов – это, прежде всего, договорные отноше­ния[5], т. е. отношения, находящиеся в свобод­ном распоряжении сторон.

Многие авторы, говоря о компетенции тре­тейского суда по разрешению споров, выте­кающих из гражданских правоотношений, приводят в обоснование ст. 2 ГК РФ об отно­шениях, регулируемых гражданским законо­дательством, в которой в числе регулируе­мых гражданским законодательством отно­шений обозначены основания возникнове­ния и порядок осуществления права соб­ственности и других вещных прав.

Хотелось бы привести следующую точку зрения относительно возможности рассмот­рения третейским судом исков, связанных с признанием права собственности на недви­жимость. Все признают, что «правоотноше­ния собственности являются весьма специ­фическими по своему юридическому содер­жанию. В этом правоотношении право при­надлежит строго определенному лицу (соб­ственнику), а обязанность воздерживаться от нарушения указанного права возложена на «всякого и каждого»[6].

Некоторые ученые, например Д. М. Ген­кин, С. Н. Братусь, пошли дальше, считая, что «само по себе абсолютное право собственно­сти существует вне правоотношений и не нуждается в конструкции абсолютного пра­вового отношения, реализуясь во множестве конкретных правоотношений». И как счита­ет Л. С. Явич, эта точка зрения никем не оп­ровергнута[7].

Возвращаясь к нашей теме, согласно п. 2 ст. 5 Закона о третейских судах третейское соглашение может быть заключено сторона­ми в отношении всех или определенных спо­ров, которые возникли или могут возникнуть между сторонами в связи с каким-либо кон­кретным правоотношением. Л. С. Явич, на­пример, соглашаясь с точкой зрения Р. О. Халфиной, говорит о том; что «ценность понятия правоотношения заключается в том, что оно обозначает конкретное, реальное об­щественное отношение, облеченное в форму права»[8].

В этой связи представляет интерес пози­ция моих коллег - судей арбитражного суда по рассмотренному ими заявлению 000 о выдаче ему исполнительного листа на прину­дительное исполнение решения третейского суда о признании права собственности на имущественный комплекс кооператива, со­стоящий из множества объектов недвижи­мости.

Определением суда первой инстанции за­явление 000 было удовлетворено. Отменяя определение, кассационная инстанция ука­зала, что общество, обратившись в третей­ский суд с иском о признании права соб­ственности, не являлось стороной третейско­го соглашения, заключенного кооперативом с физическим лицом в связи с их конкретны­ми договорными отношениями, т. е. решение третейского суда принято по спору, не преду­смотренному третейским соглашением.

Наряду с этим мотивом кассационная ин­станция привела и другие. Согласно ст. 1 ФЗ «О третейских судах в Российской Федера­ции» в третейский суд может передаваться любой спор, вытекающий из гражданских правоотношений, если иное не установлено законом. Однако суд не принял во внимание, что решение о признании права собственно­сти приводит к изменению титула и возлага­ет обязанность по регистрации права собственности на недвижимое имущество на ор­ган, осуществляющий государственную ре­гистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним.

В силу ст. 2 Федерального закона от 21.07.97 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» госрегистрация является единственным доказательством существования зарегистри­рованного права и представляет собой юри­дический акт признания и подтверждения го­сударством возникновения, перехода или прекращения прав на недвижимое имущест­во, в связи с чем право отношения приобрета­ют публично-правовой характер, а решение третейского суда - публично-правовые по­следствия.

Споры, имеющие публично-правовой ха­рактер или публично-правовые послед­ствия, не подлежат рассмотрению в третей­ском суде[9].

О существовании проблемы, касающейся подведомственности третейскому суду спо­ров о признании права собственности, гово­рят и сами третейские судьи, например председатель Сибирского третейского суда М. Э. Морозов. Указывая на абсолютный ха­рактер института права собственности, он полагает, что эта категория споров должна быть исключена из подведомственности не только третейских, но и государственных арбитражных судов. Ведь правообладателю (собственнику) противостоит неограничен­ный круг лиц (как юридических, так и физи­ческих), которые обязаны соблюдать его право. Ограничение круга спорящих только сторонами третейского соглашения необос­нованно. По мнению М. Э. Морозова, подоб­ные дела должны рассматриваться судами общей юрисдикции в том же порядке, что и дела о признании права собственности на бесхозяйное имущество, с поиском всех лиц, которые могут или могли бы предъ­явить свои права относительно спорного объекта[10].

Таким образом, изъятие споров, связан­ных с признанием права собственности, осо­бенно на объекты недвижимости, из компе­тенции третейских судов вполне можно обосновать с точки зрения как правовых, так и общественных отношений.

Если быть радикалами, то следует согласить­ся с Л. С. Явичем, Р. О. Халфиной, Д. М. Генки­ным, С. Н. Братусем о существовании права собственности вне правоотношений, и тогда в отсутствие правоотношений как таковых споры о признании права собственности не могут входить в компетенцию третейских судов.

Но даже придерживаясь других позиций, о которых упоминалось выше, в том числе со­пряженных с проблемами процессуального характера, можно прийти к аналогичному выводу: споры о праве собственности не должны рассматриваться третейскими (а тем более международными коммерчески­ми) судами, которые сегодня повсеместно создаются в нашей стране[11].

 

Обязательность решений[12]

Из Закона о третейских судах вытекает, что решение третейского суда обязательно только для сторон третейского разбиратель­ства (ст. 31, 45). Значит, ст. 28 ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок ним», возлагающая на регистрационную палату обязанность регист­рации прав на недвижимость на основании решения третейского суда, противоречит упомянутому Закону.

Решения третейских судов обоих режимов (отечественного и с иностранным участием) могут быть оспорены в компетентный суд только в связи с процедурными нарушения­ми, в том числе если спор разрешен с нару­шением компетенции, и только сторонами третейского разбирательства.

А как быть с ущемленными правами треть­их лиц? На сей счет проректор Император­ского Новороссийского университета, док­тор юридических наук Е. В. Васьковский в учебнике гражданского процесса, изданном в 1917 г., высказывался следующим образом: «для посторонних лиц, не участвовавших в составлении третейской записи, решения третейского суда, разумеется, не имеют обя­зательного значения, и в ограждение своих интересов эти лица имеют право предъявить иски на общем основании, не стесняясь ре­шениями третейских судов[13].

Мне импонирует точка зрения судей ФАС Северо-Западного округа, признавших обосно­ванным обращение в арбитражный суд областного комитета по управлению государствен­ным имуществом с иском о признании недей­ствительной государственной регистрации права собственности на объект недвижимости, находящийся на балансе ОАО, полагавшего, что спорный объект относится к федеральной собственности.

Из материалов дела видно, что право соб­ственности на объект недвижимости было зарегистрировано на основании решения третейского суда. Спор на рассмотрение тре­тейского суда был передан ОАО в связи с третейским соглашением, заключенным ак­ционерным обществом с комитетом по уп­равлению имуществом муниципального об­разования.

Отказывая в удовлетворении иска, суды первой и апелляционной инстанций ссыла­лись на ст. 28 ФЗ «О государственной регист­рации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», согласно которой регистратор не вправе отказать в государственной регистра­ции права, установленного вступившим в за­конную силу решением суда.

Отменяя судебные акты, кассационная ин­станция указала, что согласно п. 1 ст. 18 ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» доку­менты, устанавливающие наличие, возникно­вение, прекращение, переход, ограничение (обременение) прав на недвижимое имущес­тво, представляемые на государственную ре­гистрацию прав, должны соответствовать требованиям законодательства РФ. А исходя из основных начал законодательства, регули­рующего порядок рассмотрения споров тре­тейскими судами, обстоятельства дела, уста­новленные решением такого суда, обязательны только для сторон, передавших спор на его рассмотрение.

Кроме того, в третейские суды по соглаше­нию сторон могут передаваться конкретные споры, вытекающие из договорных и других гражданско-правовых отношений, т. е. отно­шений частного характера. Споры, вытека­ющие из отношений публичного характера, например касающихся приватизации госу­дарственного имущества, не подлежат рас­смотрению в третейских судах.

Соглашение сторон о передаче спора о признании права собственности на объект недвижимости, приватизированный с нарушением законодательства, противоречит ст. 168 ГК РФ и потому недействительно. Таким образом, решение третейского суда, вынесенное по спору, не относящемуся к его компетенции, не может порождать правовых последствий, соответственно государственная регистрация права, произведенная на основании такого решения, неправомерна[14].

 

Прецедент

Приведу еще один пример по делу об оспаривании решения третейского суда, рассмотренному Арбитражным судом Челябинской области, в котором нашли отражение все вышеперечисленные проблемы применения третейского законодательства (легитимность и компетенция третейских судов, ущемление прав третьих лиц и обязательность решений третейских судов), в связи с чем отсутствуют ссылки на законодательство[15].

Сразу оговорюсь, определении суда первой инстанции и постановление кассационной инстанции законны и обоснованы, поскольку с заявлением об отмене решения третейского суда обратилось в арбитражный суд учреждение юстиции по государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, не являющееся стороной третейского соглашения, поэтому суды в удовлетворении заявления отказали.

Как следует из материалов дела, решением постоянно действующего третейского суда некоммерческого партнерства при саморегулируемой организации арбитражных управляющих за индивидуальным предпринимателем признано право собственности на объект недвижимости – здание, находящееся на территории ОАО (бывшего металлургического завода).

Третейское соглашение заключено между индивидуальным предпринимателем и ЗАО по поводу признания за индивидуальным предпринимателем права собственности на объект недвижимости по договору купли-продажи, подписанному индивидуальным предпринимателем (покупатель) с физическим лицом (продавец) в декабре 1999 г. Договор купли-продажи объекта недвижимости в установленном законом порядке не зарегистрирован. Физическому лицу объект недвижимости был передан в собственность в декабре 1994 г. На основании приказа товарищества «МЖК Метзавода». Из материалов дела и решения третейского суда не усматривается, принадлежало ли здание товариществу на праве собственности. Не исключено, что оно находилось в государственной собственности либо собственности ОАО после преобразования металлургического госпредприятия.

В январе 2004 г. Индивидуальный предприниматель передал объект недвижимости в аренду ЗАО. Последнее, будучи арендатором по договору аренды, отказалось платить индивидуальному предпринимателю арендную плату, ссылаясь на отсутствие у последнего документов, подтверждающих его право собственности на объект недвижимости, переданный в аренду. Эти обстоятельства послужили основанием для заключения арендодателем и арендатором третейского соглашения о признании за арендодателем – индивидуальным предпринимателем права собственности на объект недвижимости.

Решением третейского суда иск был удовлетворен. К участию в деле было привлечено физическое лицо – продавец недвижимого имущества, не являющееся стороной третейского соглашения.

Стороны третейского соглашения предусмотрели в нем, что решение третейского суда окончательно.

Вот такое остросюжетное дело: вместо того, чтобы пойти в регистрационную палату за регистрацией права на недвижимое имущество на основании правоустанавливающих документов, заранее предполагая, что в регистрации в связи с их явными пороками будет отказано, предприниматель в обход закона пошел в третейский суд. В результате зарегистрировал право собственности на основании третейского суда.

Что здесь настораживает:

- третейский суд образован при организации, не имеющей прав на его создание, поэтому он нелегитимен;

- арендодатель и арендатор не состоят друг с другом в конкретных отношениях, связанных с правом собственности, значит, налицо случай расширения компетенции третейского суда;

- круг третьих лиц, противостоящих претенденту на право собственности, оказался достаточно широк;

- учреждение юстиции по государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, правомерно полагая, что правоустанавливающие документы дефектны, не смогло осуществить дискреционных функций, связанных с отказом в госрегистрации прав.

 

Пути устранения проблем правоприменения

В условиях несовершенства законодатель­ства теоретики и практики предлагают раз­личные средства и способы для устранения проблем, возникающих в ходе правоприме­нения того или иного нормативного акта. На­пример, З. С. Лусегенова и О. А. Сулименко высказываются за использование механизма легализации решения третейского суда, за­трагивающего права и обязанности третьих лиц, через процедуру принудительного ис­полнения, установленную процессуальными кодексами для арбитражных судов и судов общей юрисдикции, который позволит при­дать решению суда именем Российской Фе­дерации общеобязательную силу, необходи­мую для его исполнения иными лицами, кро­ме сторон по делу[16].

Не следует забывать, что в третейском со­глашении может быть предусмотрено условие о том, что оно является окончательным, и тог­да оно вообще не может быть оспорено. В дан­ном случае стоит согласиться с точкой зрения Е. В. Васьковского, но его тезис нуждается в научной и практической разработке совре­менниками.

О. Е. Скворцов считает, что Закон о третей­ских судах выступает по отношению к иному законодательству, в котором содержатся нор­мы, регулирующие вопросы третейского раз­бирательства, как специальный закон. Это оз­начает, что все законы, в которых в той или иной степени регулируются вопросы третей­ского разбирательства, должны соответство­вать Закону о третейских судах. В случае про­тиворечия между ними приоритет отдается нормам Закона о третейских судах как специ­ального акта, регулирующего данные правоот­ношения»[17].

Это высказывание совпадает с точкой зре­ния Ю. А. Тихомирова о необходимости учи­тывать в качестве «правила при разрешении внутриотраслевых юридических противоре­чий роль доминирующего закона отрасли, с которым должны соизмеряться все иные от­раслевые законы и акты»[18].

В этой связи приемлемым вариантом раз­решения конфликтных ситуаций, связан­ных с применением процедуры российского третейского разбирательства, можно счи­тать отказ регистрационной палаты в регис­трации прав на недвижимое имущество по основаниям, предусмотренным ст. 17, 18, 20 ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»[19].

Если исходить из того, что решения суда (любого), по мнению А. А. Маковской, не яв­ляются правоустанавливающими документа­ми, а выполняют совсем другие функции ­правоподтверждения (принадлежность прав на недвижимое имущество определенному лицу) либо правообразования (в их число входят, например, решения о признании пра­ва собственности по п. 3 ст. 222 ГК РФ - са­мовольная постройка, по п. 3 ст. 225 ГК РФ ­бесхозяйная недвижимая вещь)[20], тогда сле­дует согласиться и с тем, что государственная регистрация прав на недвижимое имущест­во, установленных решением суда, осуществ­ляется на общих основаниях, каковыми наря­ду с решением третейского суда, поскольку оно обязательно только для сторон третей­ского разбирательства, являются и другие до­кументы, представляемые на госрегистра­цию прав, которые должны соответствовать требованиям законодательства РФ.

В случае их несоответствия требованиям законодательства как по форме, так и по со­держанию в государственной регистрации прав может быть отказан[21]. Тем более что приоритет можно оставить за Законом о тре­тейских судах, устанавливающим обязатель­ность его решений только для сторон третей­ского разбирательства. В случае отказа в го­сударственной регистрации компетентные суды при отсутствии на сегодняшний день надлежащего правового регулирования смо­гут осуществить контроль за правомернос­тью (законностью) решений третейских су­дов в порядке, установленном АПК РФ для рассмотрения дел об оспаривании ненорма­тивных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов.



[1] Яковлев В. Ф. Суд джентельменов // Закон. 2003. № 12. С. 3

[2] Совет Европы и Россия. Сборник документов. М.: Юридическая литература, 2004. С. 676-679, 684-686.

[3] См. сайт http: www.chel.ru - Бизнес в Челябинске.

[4] Судья Третейского суда при некоммерческом партнерстве «Администратор торговой системы», автор очень силь­ной статьи «Правовые проблемы правопреемства по долгам предприятий федерального железнодорожного транспорта» // Арбитражная практика. 2004. № 9, 10.

[5] Суханов Е. А.. Девяткин К. И. Третий вовсе не лишний // Закон. 2003. № 12. С. 16.

[6] Красавчиков О. А. Советское гражданское право. Т. 1. М.: Высшая школа, 1972. С. 6З.

[7] Явич Л. С. Общая теория права. Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1976. С. 209.

[8] Явич Л. С. Указ. соч. С. 207.

[9] Постановление ФАС Северо-Западного округа от 27.09.2004 по делу № А56-26242/04.

[10] Морозов М. 3., Шилов М. Г. Правовые основы третейского разбирательства. Новосибирск, 2002. С. 35.

[11]Вместе с тем хотелось бы выразить несогласие с точкой зрения М. Э. Морозова, что дела о признании права соб­ственности должны рассматриваться исключительно судами общей юрисдикции в том же порядке, что и дела о призна­нии права собственности на бесхозяйное имущество. Во-первых, потому что из существа спора и представленных дока­зательств можно определить субъектный состав спорящих сторон. Если из документов будет видно, что в числе проти­востоящих собственнику лиц наряду с юридическими окажутся физические лица, спор должен рассматривать суд об­щей юрисдикции. Во-вторых, потому что возникновение у лица права собственности на бесхозяйную вещь (ст. 225 ГК РФ) не связано с правом другого лица на это имущество и подпадает под другой режим оснований приобретения пра­ва собственности.

[12] Более подробно см.: Маковская А. А. Судебный акт как основание государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним // Вестник ВАС РФ. 2003. № 4. С. 114.

[13] Васьковский Е. В. Учебник гражданского процесса // СПС «Гарант».

[14] Постановление ФАС Северо-Западного округа от 24.03.2004 по делу № А56-32628/02.

[15] Постановление ФАС Уральского округа от 15.11.2004 по делу № Ф09-3775/04-ГК.

[16] Лусегенова З. С., Сулименко О. А. Об обязательности решений третейского суда для третьих лиц и органов го­сударственной власти // Арбитражная практика. 2005. № 1. С. 85.

[17] Скворцов О. Ю. Постатейный научно-практический комментарий к Федеральному закону «О третейских судах в Российской Федерации // Третейский суд. 2003. № 1. С. 6.

[18] Тихомиров Ю. А. Коллизионное право: Учебное и научно-практическое пособие. М.: Юринформцентр, 2000. С. 53.

[19] Имеется в виду, что учреждение юстиции по регистрации прав на недвижимость осуществляет проверку (экс­пертизу) юридической силы представленных на государственную регистрацию правоустанавливающих документов.

[20] См.: Маковская А. А. Указ. соч. С. 110-111.

[21] Правда, распространять эти суждения на суды государственные нет никакой необходимости, поскольку их ре­шения носят обязательный характер для всех в силу закона. К тому же государственные суды не так сильно как тре­тейские ограничены в области сбора доказательств и доказывания, поэтому их решения обладают иной юридичес­кой силой.

 


27.09.2006


« вернуться к содержанию



Создание и дизайн сайта
Lab.NET
Copyright © Арбитражный суд Челябинской области, 1999-2006.
Адрес:  454091, г.Челябинск, ул.Воровского, 2
Карта сайтаВерсия для печати