О суде Арбитражный процесс Арбитражная практика Информация Картотека дел Банк решений
О пробелах в Федеральном законе "Об исполнительном производстве"

Автор: Каюров С.Б., судья Арбитражного суда Челябинской области
Журнал "Арбитражная практика" № 06 (06) 2001, сентябрь 

Федеральный закон от 21.07.97 № 119-ФЗ «Об исполнительном производстве», бе­зусловно, сыграл положительную роль, упо­рядочив процедуру исполнения решений су­дов и других органов. Однако Закон далек от совершенства, в нем закреплены механизмы, позволяющие разрешать проблемы, возника­ющие в ходе исполнительного производства, не прибегая к помощи иных нормативных ак­тов, регулирующих иные отношения.

Так, при рассмотрении одного из дел у суда возникли вопросы, оставшиеся за рамками принятых решений, поскольку были связаны с несовершенством специального закона. Из совокупности установленных обстоятельств следует выделить те моменты, которые на­глядно бы проиллюстрировали ситуацию, сложившуюся в ходе конкретного исполни­тельного производства.

Районным подразделением судебных при­ставов было возбуждено исполнительное производство в отношении должника и аре­стовано имущество. Оно было передано на реализацию представителю филиала специ­ализированной организации, действующе­му на основании доверенности, выданной от имени юридического лица. Обращение к данной организации обусловлено наличи­ем договора, заключенного ей с управлени­ем юстиции области.

Переданное на реализацию имущество бы­ло продано. Вырученные денежные средства вносились в подразделение судебных при­ставов в наличной форме и приходовались по кассе. Из внесенных сумм были взысканы исполнительский сбор и расходы по испол­нительному производству. Оставшаяся часть суммы направлена взыскателю - отделе­нию Пенсионного фонда РФ. Следует ука­зать, что специализированной организацией в подразделение судебных приставов была передана сумма, составляющая менее поло­вины от суммы фактически реализованного имущества.

Поскольку факт реализации имущества не оспаривался ни должником, ни взыскателем, ни подразделением судебных приставов, а деньги от реализации поступили взыскателю не в полной сумме, должник обратился в суд с иском о зачете отделением Пенсионного фонда РФ полной суммы проданного имущества. Отделение ПФР отказало в зачете, поскольку деньги в указанной истцом сумме на его счет не поступали.

В ходе судебного разбирательства специализированная организация, привлеченная к участию в деле в качестве третьего лица без самостоятельных требований заявила, что на момент передачи арестованного имущества представителю организации, ее филиал был ликвидирован; доверенность, выданная  руководителю филиала, отозвана; следовательно, имущество было передано на реализацию физическому лицу, не имеющему отношения к специализированной организации. Факт уведомления подразделения судебных приставов о ликвидации филиала и отзыве доверенности подтверждения доказательствами не нашел. Ни должник, ни заявитель, ни подразделение судебных приставов не предъявили требований к специализированной организации, не найдя для этого правового обоснования.

Не вдаваясь в правовую оценку приведенных обстоятельств, хотелось бы обозначить ряд проблем, неурегулированных, на мой взгляд, Законом «Об исполнительном производстве» и наводящих на размышление.

·                     Закон определяет условия и порядок принудительного исполнения судебных актов, а также актов иных органов (ст. 1). При этом меры принуждения осуществляет служба судебных приставов, входящая в систему государственных органов (ст. 3). Лицам, участвующим в исполнительном производстве являются взыскатель и должник (ст. 29). Названные лица и составляют в основном состав участников исполнительного производства, причем права и обязанности его сторон предполагаются равными (ст. 31). Так ли это на самом деле? Представляется, что ст. 31 Закона устанавливает процессуальные права и обязанности, которых недостаточно, поскольку Закон регулирует материальные отношения, связанные с изменением прав собственности на имущество.

·                     В идеале судебные акты подлежат добро­вольному исполнению. Однако не всегда долж­ник может исполнить решение добровольно, на что имеются объективные причины, сопря­женные с ценообразованием и налогообложе­нием. Принудительное исполнение решения зачастую является единственно приемлемым выходом для должника. Однако в Законе не да­но правового определения понятию «прину­дительное исполнение судебного акта».

Как видно из приведенного примера, не вся сумма реализованного имущества поступила взыскателю. Последний вправе требовать от судебных приставов принятие мер к пога­шению задолженности. Пристав, считая, что денежные средства не поступили взыскателю не по его вине, и пользуясь полномочиями, предоставленными Законом, может вновь арестовать имущество должника и реализо­вать его, поскольку исполнительное производство не окончено.

У должника на сегодняшний день отсутст­вует право оспорить подобные действия, по­тому что не ясно, что такое «исполнение ре­шения» и когда обязательства должника по принудительному исполнению считаются оконченными.

Аналогичная ситуация возможна и в случае уценки арестованного имущества в процессе исполнительного производства.

Могут ли действия пристава быть расцене­ны как повторный арест имущества? Если мо­гут, то они вступают в противоречие со ст. 35 Конституции РФ, согласно которой никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда.

Если же признать эти действия правомер­ными, у должника нет права на возражение и рассчитываться за действия третьих лиц он может бесконечно. Такой подход позволяет определить принудительное взыскание как наказание за неисполнение решения добро­вольно, поскольку Законом закреплена обя­занность должника не препятствовать дейст­виям судебных приставов, предполагаемых законными, поскольку иное не установлено.

На важность рассматриваемого вопроса, не нашедшего отражения в Законе «Об исполнительном производстве», указывает внимание к нему законодателя, но в разрезе, не имею­щем отношения к названному Закону.

Налоговый кодекс РФ в п. 2 ст. 45 опреде­лил, что обязанность по уплате налога счита­ется исполненной налогоплательщиком с мо­мента предъявления им в банк поручения на уплату соответствующего налога при на­личии денежного остатка на счете налогопла­тельщика. Таким образом, из приведенной нормы видно, что понимается под исполне­нием обязанности и когда она считается ис­полненной.

Менее удачна норма п. 5 ст. 47 НК РФ, уста­навливающая момент исполнения обязаннос­ти по уплате налога в случае его взыскания за счет имущества с момента реализации имуще­ства и погашения задолженности за счет вы­рученных сумм. Прежде всего потому, что ука­занные действия не одномоментны. Момент реализации имущества не совпадает по време­ни с моментом поступления денежных средств.

Опять же указанные действия производят­ся разными лицами. Суммы, реально выру­ченные от реализации имущества, могут не поступить на счет взыскателя, так как были перечислены через проблемный банк. Особо следует подчеркнуть, что исполнение обязан­ности не зависит от действий налогопла­тельщика, как в приведенном выше примере, напротив, связано с действиями третьих лиц. Хотя попытка законодателя определить понятие «исполнение обязанности по уплате налогов» очевидна.

В Законе «Об исполнительном производстве» отсутствует даже попытка. На практике это означает, что должник (его права и обязан­ности) ни в коей мере законом не защищен. Повторюсь, но лишение права или его ограни­чение - наказание. Объективно, в рассматри­ваемой ситуации пострадавшим является и взыскатель: он длительное время не получа­ет положенных средств, вырученных от реали­зации, вынужден обращаться в подразделение судебных приставов и в суд.

Судебные приставы тоже не в выигрыше - ­сроки исполнительного производства затяги­ваются, возникает необходимость в соверше­нии дополнительных действий, вызывающих недоумение у должника и взыскателя. В конце концов умаляется авторитет государственной и судебной власти.

·                     А что же специализированная организа­ция? Удивительно, но Закон, поручив реализацию имущества специализированной организации, не обрисовал ее организацион­но-правовой статус, пределы право способно­сти. Как правило, организации, реализующие имущество должника, являются коммерчес­кими, они заинтересованы в получении наи­большей прибыли.

Опять же, как правило, прибыль эти орга­низации имеют не за счет увеличения про­дажной цены имущества, по сравнению с оценочной, а за счет расходов на его реализа­цию. Зачастую расходы завышены и необос­нованны, но на деле их никто не проверяет и не оспаривает, так как Законом это не преду­смотрено.

В рассматриваемом примере неясно, кто фактически реализовал имущество, посколь­ку специализированная организация отказа­лась от своего участия в реализации, а факт мошенничества не установлен. Статья 91 За­кона, закрепляющая право взыскателя предъ­явить иск о взыскании подлежащей с долж­ника суммы, не удержанной по вине организации, в данном случае не работает. Кроме того, достаточно сложно идентифици­ровать организацию, упомянутую в статье, со специализированной организацией. Должни­ку же не предоставлено право оспаривать в каком бы то ни было порядке действия спе­циализированной организации (в основном коммерческой).

·                     Еще одним аспектом несовершенства За­кона является первоочередное взыскание ис­полнительского сбора, определяемого исходя из суммы, указанной в исполнительном доку­менте (ст. 77, 81 Закона)[1]. В практике нередки случаи, когда сумма, реально взысканная с должника, не покрывает даже исполнительский сбор, соответственно взыскатель ничего не получает.

Соизмеримы ли при этом усилия судебных приставов с размером полученного исполни­тельского сбора? Как правило, нет. Стимули­рует ли судебных приставов внеочередное взыскание исполнительского сбора на совер­шение каких-либо активных действий по взысканию сумм, подлежащих перечисле­нию взыскателю? Безусловно, нет!

Вывод очевиден: государство в первую оче­редь преследует свои цели по содержанию службы судебных приставов и пополнению бюджета, оставляя·на вторую - защиту га­рантированных Законом прав взыскателя.

Получив сумму исполнительского сбора, судебные приставы могут еще ни один год продолжать исполнительное производство, не совершая активных действий. Обжалова­ние их действий ничего не даст, поскольку найдется множество объективных причин, объясняющих затяжной процесс. Предъя­вить же к судебным приставам иск о возме­щении убытков в связи с волокитой нельзя.

Суды, рассматривая ситуации, схожие с приведенной, к сожалению, лишены права руководствоваться соображениями справед­ливости, будучи обязанными точно следо­вать букве закона. Однако регулирование отношений, возникающих при исполнении судебных решений, является настолько спе­цифичной сферой, что пробелы Закона не­возможно восполнить аналогией закона или аналогией права.

Вопросы, связанные с применением Закона «Об исполнительном производстве», можно решить лишь законодательно, на основе обоб­щения правоприменительной практики.



[1] От редакции. Постановлением Конституционного Суда РФ от 30.07.2001 № 13-П положение п. 1 ст. 77 Федерального закона "Об исполнительном производстве», на основании которого из денежной суммы, взысканной судебным приставом-исполнителем с должника, исполнительский сбор оплачивается в первоочередном порядке. а требования взыскателя удовлетворяются в последнюю очередь, признано не соответствующим Конституции РФ.

 


27.09.2006


« вернуться к содержанию



Создание и дизайн сайта
Lab.NET
Copyright © Арбитражный суд Челябинской области, 1999-2006.
Адрес:  454091, г.Челябинск, ул.Воровского, 2
Карта сайтаВерсия для печати